24 молчаніе, мою нечувствительность къ ей горестному письму. — Какѣ не похожЪ этотЪ жестокой человѣкѣ (сказалъ тронутый священникѣ) на молодаго Орсильи, съ которымѣ я не давно вмѣстѣ обѣдалѣ, й которому ;. . . "Орсильи!" перервала Луиза вЪ сильномЪ движеніи души..... ТутЪ услышали они у дверей стукЪ, — отворили — и Луиза представилась глазамЪ моимЪ. Не льзя описать ея изумленія. . . . "АхЪ! это вы? (сказала она сЪ трепетомЪ) .... Ито привело ваеЪ сюда?"—БогЪ и совѣсть моя, отвѢчалЪ я. Луиза поблѣднѣла, зарыдала — упала на кресла, и повторяя: Это онЪ, это онЪ! лишилась чувсшва. * Ч то я слышу ? сказалЪ удивленйьій ста- рецЪ: это вы, говоришЪ она" . . . ТакЪ, я—- преступникъ, и пришелЪ кЪ вамЪ для того* чтобы обвиняшь и оправдать себя; чтобы совѣтоваться сЬ вами о средствахъ загладить неумышленное пресшупленіе, терзающее мою душу. — Между тѢмЪ СвященникЬ старался помочь бѣдной Луизѣ , которая рттгЪ сильнаго трепета казалась издыхающею. "Простите—сказала она черезЪ нѣсколько минутЪ, открывЪ глаза, и обративЪ ихЬ на меня сЪ умильностію — простите мнѣ, государь мой, эту невольную слабость. Не думайте, чтобы я васЪ ненавидѣла—нѢтЪ! я не желаю никому зла, и виню одно свое
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4