158 мнѣ хочется , чтобы никто не мѣшалъ нашему разговору, то я велю всѣмъ отказывать.— Судите, могла ли я на другой день не быть у сестры моей! Виларъ вошелъ кЪ намъ съ великою робостію, и по лицу его примѣтно было, что онъ стыдился прошедшаго. Видѣ его сталъ еще благороднѣе и гораздо важнѣе ; но страшная блѣдность покрывала его щеки. Онъ не смѢлЪ начать разговора ; сестра моя должна была предупредишь его. Государь мой! (сказала она) я очень рада, что васЪ вижу. Вы имѣете причину быть мною недовольны: простите и забудьте мою несправедливость. Собственное сердце мое повторяетъ ваши упреки. — Упреки! отвѢчалЪ онѣ: нѢтЪ, сударыня! мнѣ должно васЪ благодарить ; потому что немилость вата была для меня хотя самымЪ чувствительнѣйшимъ, однакожъ и самымЪ полезнѣйшимъ наставленіемъ. — Нѣжность, сЪ какою произиесЪ оиЪ слова: самымЪ чувствителъ- нейшимъ , тронула меня до глубины сердца. ТакЪ, сударыня! продолжалЪ онЪ: естъли мечты суетности, которыя обольщали меня вЪ свѣтѣ , и которыя безЪ васЪ могли бы еще долго ослѣплять глаза мои, наконецЪ вдругъѣ разсѣялись : то я обязанѣ гаѣмъ вашей строгости. Съ ничтожными похвалами, которыя были для меня нѣкогда лестны, сравнялъ я ваше мнѣніе , и почувствовалъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4