151 могла она такѣ искусно скрыть отъ меня свою горесть! Я представила ей всѣ слѣдствія постриженія, каменныя стѣны, решетки, всегдашнее заключеніе, всегдашнюю зависимость, скуку, дурной нравъ нѢкоторыхЪ монахинь, и вѣчную неволю. Она отвѣчала мнѣ, что для женщины, которой уже самая благопристойность предписываетЪ уединенную и тихую жизнь, надобно не много мѣста; что и вЪ этихЪ стѢнахЪ можетЪ она спокойно дышать , жить и умереть ; что онъ не страшны для того, кто не хочешЪ изЪ нихЬ вытти, и ни мало не желаетъ знать, что за ними дѣлается; что сЪ разсудкомЪ, кротостію и смиреніемЪ, можно ужиться со всѣми; что во всякомЪ состояніи должно отЪ кого нибудь зависѣть, и для собственнаго своего щаетія повиноваться закону и иравиламЪ; что всякой тотЪ свободенъ, кто хочетѣ только должнаго , и что вѣ монастырѣ можно быть еще свободнѣе, нежели вѣ свѣтѣ, гдѣ часто мы принуждены быва- емЪ хотѣть не должнаго. Такіе отвѣты привели меня вЪ печальное удивленіе. Я сообщила ихЪ сестрѣ моей, которая хотя о огорчалась въ душѣ своей, однакожъ не приминула найти въ нихъ много основательности и благочестія. Она поѣхала кЪ КалистѢ, и сѣ любовію, но при томъ и сЪ нѣкаторымъ почтеніемъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4