127 изъ смертныхЪ , естьлибъ Г. Гланси могЪ увѣриться , что Л’Ормонъ не пересталъ его любить и почитать вторымЪ отцомѣ. Ахъ! я не имѣю даже и надежды вывести его изЪ заблужденія. Естьли можно , то онѣ конечно узнаетЪ свою несправедливость , сказалъ я ; но мнѣ запрещено упоминать твое имя. Надобно быть терпѣливымъ и дожидаться. Прощаясь , увѣряли мы другѣ друга съ нѣжностію вЪ непремѣнной любви. Со слезами цѢловалЪ я милыхъ дѣтей и добраго отца; наконецъ — признаться ли вамЪ ? — поцѢловалъ я и мать ихъ, и разстался. Но дорогого грустилъ безпрестанно. ЧѢмЪ болѣе друзья мои казались мнѣ утѣшенными въ своемъ нещастіи, тѣмъ безутѣшнѣе былЪ я. МнѢ всегда горестно было видѣть богатство вѣ рукахъ людей корыстолюбивыхѣ , и я всегда желалЬ его тѢмЪ , которые меньше обѣ немѣ думаютЪ. ВЪ то время Г. Верваль — ватѣ дѣдушка, любезная Юлія — былЪ еще живЪ и жилЪ здѣсь. Я писалъ кЪ нему изъ Парижа, сЪ его дозволенія , и не могЪ не упомянуть вЪ письмѣ своемъ о предметѣ , который единственно занималЪ тогда мысли мои; но мѣсто и лица были означены звѣздочками. Онъ принялЪ мою повѣсть за вымышленную сказку , и думалЪ , что я хотѢлЪ украсить то свое путешествіе. Письмо мое подали
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4