Я тайком просовываю руку за решётку и щупаю доски. Все сухие. Но некоторые действительно тёплые, точно с подогревом. На улице глубокий октябрь. У моего студенческого товарища глухонемые дедушка и бабушка. Маленькие, седенькие, точно кукольные. Дети и внуки знают азбуку глухонемых, потому ловко болтают с ними на пальцах. Другим, незнакомым с их языком, бабушка и дедушка заглядывают в лицо, читая по губам. Они близорукие, поэтому подходят близко. Без очков издалека могут не расслышать. При этом у них удивительно добрые лица. Они и в самом деле очень добрые. Навык глухонемых позволяет им оценивать людей с первого взгляда. Они лучшие психологи, чем все светила мира. Их нельзя обмануть. Они чувствуют всю подноготную до донышка. Жаль, что не могут объяснить, как. Если встретят незлобивого человека, расцветают сами и начинают суетиться, стараясь угодить во всём. Тот же навык чтения скрытого позволяет им быть удивительно чуткими и ненавязчивыми. После того как я увидел их первый раз, я чувствовал себя счастливым болваном. Ходил и улыбался, как идиот, до позднего вечера. В тот день в моём сознании мир впервые оправдал себя. Вторая была бабушка моей первой жены. Абикай. Полная, подслеповатая татарка. Плохо, с пришёптывани- ем говорящая по-русски. У неё удивительно добрые руки и стеснительная улыбка. Её страшно расстраивает, когда кто-то ссорится. «Не надо», — говорит она. На всё остальное есть воля Аллаха. Мы развелись с женой много лет назад. Абикайка умерла чуть позднее. Я и видел-то её всего раза три в жизни. Но до сих пор улыбаюсь, вспоминая. И мне становится 63
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4