Тезуха, но сточные воды с фабрики и красилен превратили русло в чернильного цвета помойную яму. Овраг, где продирается этот зловонный ручей, достаточно крутой и глубокий, и мы забираемся в него только зимой, когда катаемся на санках. Летом даже рядом с ним находиться невозможно — его используют как свалку. Поэтому вонь стоит несусветная. В самую жару ещё и видимая: в зной над оврагом поднимается желтоватое марево. Взрослые зовут ручей Чернавкой. Дети упрямо продолжают звать Бэвнячкой. Район над речкой называется Верховинкой. Это сразу за фабричными банями и дальше. Мы считаемся фабричными. Мы — фабричные, или Слободка. Они — деревня. Хотя все жители Верховинки работают на той же фабрике. Только фабричные смотрят на верховинских свысока. Мол, к деревне ближе. От фабричных до Верховинских по прямой не более тридцати аршин. Вся география. Те и те не ходят в лаптях. Хоть и в плохонькие — но обязательно сапоги. Мы же просто носимся босиком — на ребятню обувки не напасёшься. Есть и отличия. Многие верховинские держат коров. На луга их не выгоняют. Бедные бурёнки всю жизнь томятся в стойлах. Тем не менее раз корова — деревня. В Слободке никакой скотины крупнее свиньи. Иногда летом нас отправляют в соседнюю деревню к другим деду и бабке. Ходим через лес и поле, сразу за дальним семафором. До дома можно дойти за час- полтора, но мы этим не пользуемся. Считается, что ужасно далеко. Смешно. Некоторые дети бегают из деревни в город каждый день в народное училище при фабрике. Но взрослые, работающие на фабрике, живут в будни на казарме. Нам в деревне надзора никакого. Поэтому минимум месяц живем там на вольных диких правах. Дедушка — 50
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4