Мне кажется, что я их понимал. Эти их беседы. Только они мне казались какими-то скучными и мелочными. Какой-то чепухой. А так всё понимал. Сказать только не мог. Помню, что у меня была какая-то своя система, свое ощущение мира... Какое именно —убей бог не помню. Но что-то было. Это точно. Такое стройное и очень простое. Или, наоборот, сложное. Но очень понятное и близкое мне тогда. Только я не умел это обрисовать. Со временем пришло умение выражать свои чувства хоть и не совсем точно, но понятно окружающим. Взамен ушли те ощущения созерцания и отстраненного окружающего мира. Я иногда пытаюсь вспомнить его, то чувство... И вроде даже получается где-то рядом... Но каждый раз всё куда-то уходит и остаётся только разочарование. Иногда мне снятся сны, где кто-то бесконечно умный, а потому ужасный, рассказывает мне всё, что я хочу знать, и я даже соглашаюсь с ним и становлюсь дико благодарным, но наступает утро. И каждый раз, проснувшись, я не помню смысла и содержания всех этих бесед. И опять привкус забытой истины терзает меня. Поэтому я всегда настороженно отношусь к детям. А вдруг они что-то знают, чего я пока не могу понять? Ведь когда-то и я знал это. Как забытая родина. Может, старики и не выживают из ума? Просто они всё вспоминают? Когда-то и я знал это. Но что? И так ли уж нужно мне это знание? Ну пока оно у меня есть. И я не придаю ему значения. Просто это часть мира. Как и я сам. А пока я часть мира — мне не надо объяснять его устройство. У меня даже есть своя маленькая кровать с веревочной сеткой вместо одной стенки — дед расстарался. Сначала я воспринимаю её как нечто обязательное и неизменное, но потом замечаю некий огрех в упорядоченности. И сразу кроватка теряет львиную долю своей 31
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4