При этом я не умолял её бросить тракториста. Я совершенно не испытывал желания познакомить с ней моих родителей... Боже упаси! Просто это было счастье какого-то чуда познания, открывания неизвестного. И всё это однозначно было прекрасно! Она носила какие-то вопиюще дешёвые туфли с идиотскими лаковыми бантиками на мысках. Обувка была немного не по размеру, а потому она постоянно подкладывала в носки кусочки ваты. Стеклянные синие бусики и дешёвенькие серёжки, от которых темнели мочки ушей. Её чёрная юбка, перешитая из бабкиного передника, постоянно цепляла на себя разный мусор, отчего уходила куча времени на чистку. С оранжевой водолазкой было проще, по причине химического происхождения та почти не пачкалась, но была слишком приметной даже на запредельных расстояниях из-за кислотной яркости. Поэтому чаще она надевала чёрную футболку с длинными растянутыми рукавами и потерявшим эластичность воротом... Ох уж эта её футболка... И эти жёлтые пятна подмышками... И всего бы через годик-другой и по сию пору, увидев такие, я бы, наверное, блеванул. А тогда и они мне казались прекрасными. Просто очень уж был цельный образ её, так надолго врезавшийся в мою память... Спустя много лет я нахожу в путанице полевых дорог место, где когда-то стояла деревня, забираюсь на берег повыше, ложусь на спину и смотрю в небо, пока от облаков, тянущих свою невидимую лямку в яркой дали, слегка не начинает кружиться голова. Тогда я сажусь и закуриваю, радуясь мягким бликующим морщинам реки. Всё нормально. Мне спокойно. Я дома. 250
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4