Напротив нас прелым пепельным цветом маячил в зарослях сирени и чубушника гниловатый домишко местного художника. У самой его стены в пучках зелени виднелась алая тонзура ящика «Огнеопасно». Мы вспомнили, как год назад, когда погибла подводная лодка, тутошний художник, похожий на отставника, крепко запил. Через неделю запоя он оклемался, выволок в палисад этюдник и принялся демонстративно творить. Нарисовав маслом нечто, выставил холст на всеобщее обозрение, водрузив его на крышу газового ящика. Мы подошли ближе. Через всё поле холста, рыча, вытянулась грязная штормовая волна. Небо свинцовой неизбежностью висело над буйным морем. Сквозь тинистую пену волн смутно виднелись очертания рубки подводного судна. Перископ был сломан, как ветка тополя и висел на бессильных проводах какого-то такелажа. Помолчали. Почесали затылки. Товарищ вдруг начал рассказывать: «Тут лет семь назад в одном селе... Блин, название из головы вылетело... Собственно, я там и был-то до того всего один раз ещё мелким, пацаном... Наша вотчина. Родовое гнездо. Оттуда вся семья деда папеньки. Еще до революции уехали. Но в том доме и сейчас наша какая-то дальняя родня живет. Мы там лет шесть-семь назад всей родней там собирались. Друг друга в большинстве и видели первый раз в жизни. Те, что постарше, еще как-то других опознавали. А я и по фото не смог бы. Ну, знаешь, такие посиделки бывают хоть в раз в жизни у каждого. Когда со всей страны и все такое... Так вот. Здоровенный деревенский дом, ещё крепкий. Говорят, в коллективизацию даже раскулачить собирались, да что-то вроде пронесло. Ну и вход сбоку, через крытый двор. Уж не знаю, какой тип дома у этнографов числится, но там в округе все такие. И вот как войдешь во двор, справа, над мостом, висит здоро-о-вая картина. Её мой прадед, или прапрадед, с первой ярмарки в Нижнем приволок. Ста170
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4