Тут мутившийся до последнего момента Петюня, размазывая потную ржавчину по маленькому плоскому лицу, горько с досадой выбросил: — Ц ! Мы тоже работаем... Шульц поулыбался милому воспоминанию, хмыкнул, откинул назад голову и помял затёкшую шею. Потом насторожился. С лестницы раздавались шаги и голоса. Причем шаги были лёгкие, а голоса женские. Пора было делать стойку. Этажом ниже. На четвёртом увидел двух девушек. Незнакомых. Не местных. Не красавицы. Но и к крокодилам отнести нельзя. Со спортивными набитыми баулами. По времени подходило с вечернего пригородного. Студентки. Понятно, что не на один день. Это меняло дело. Шли в комнату его знакомой. Это повод. Окликнул: — Привет, девчонки! А Нельки дома нет! — Вот удивил. Вообще, мы знаем. Так что не беспокойся! У нас ключи есть. — Ну, я не знал. Мало ли... Бдительность в наше тревожное время нужна всегда. Меня, кстати, Миша зовут. Друзья прозвали Шульцем. Редкое прозвище. Не знаю, что значит, но оно выгодно оттеняет мою стать и мужественность, как вы, верно, уже заметили. А теперь могу ли я надеяться услышать ваши чудные имена? Девчата с сомнением покосились на его кривоватые и не самые длинные ножки. Но с улыбкой. Уже хорошо. Уже мясо. Та, что погрудастей, улыбнулась вроде даже заинтересованно. Глянула чуть искоса. Негромко, но внятно: — Лена. Вторая, конопатенькая блондиночка, чуть помедлив: — Ника. Вероника. Все начиналось как нельзя лучше. Через час они уже мирно распивали «Каберне» и «Монастырку». Белое полусладкое с красным сухим сочетается не очень. Но у них 102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4