сности. Не много ли я на себя пытаюсь взять, мучил его, гражданского человека, вопрос. Он знал, где находится спрятанная братом Алексеем подготовленная к продаже рожь, расфасованная в мешки по три пуда. Знал и почти четыре долгих месяца после реквизиции ундольского железнодорожного торгового склада опасался, что её могут обнаружить новые власти и без выкупа всё зерно конфисковать. Был бы жив отец, отставной армейский подполковник интендантской службы, он бы нашёл способ, как её реализовать и расплатиться с людьми, но в голову честного, но не умудрённого жизненным опытом торговца умное решение не приходило. Поднялся, как всегда, в пять утра. Покушал жареной картошки со шкварками. Выпил кружку тёплого топлёного молока и направился на скотный двор. У него, как и у многих в образцовой деревне, все хозпостройки расположены отдельно от жилья. В этом году от животноводства приличного дохода ожидать не приходится. Уцелевшие от поборов, спрятанные у старушки-соседки две овцы с приплодом в пять ягнят радуют глаз. Корова мычит, ждёт хозяйку на утреннюю дойку. Тёлку-переходницу и трёхмесячного бычка увели продотрядчики. Недобор мяса по деревне с него, буржуя, посчитали взять. Конюшни у его семьи здесь, в Андарове, никогда не было. Коневодством после смерти родителя занимался сын Анны Ивановны, двоюродный брат Андрей Ивле- евич Морозкин. В начале Германской войны он был в составе армейского корпуса продан во Францию за поставки оружия и воевал в легионе чести на французском фронте. За пропавшего без вести в горниле войны сына хозяйством распоряжалась его вдовая мать Анна ИваАлександр Морозкин «ЗЕЛЁНОЕ РАСПУТЬЕ» 43
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4