его торгово-закупочные лавчонки реквизировали. Денежки в банке приказали долго жить. Василий Степанович, поклонившись приветствующим его людям, достаёт из саней прикрытую полотенцем икону. Сопровождающий его тридцативосьмилетний ан- даровский мужик Мосей Герасимович Антонов, по деревенскому прозвищу Мысей, открывает входную дверь с выломанным замком. Войдя в новую контору, член правления упразднённого общества вешает икону Николая Угодника на обозначенное на стене место. Повернувшись к вошедшим за ним двум женщинам-уборщицам со вздохом говорит: - Ну, всё. Слава богу, обжито помещение. Можно начинать приём посетителей. Принимать буду по очереди старших от деревень, слобод, сёл и отдельно приглашённых. Мосей Герасимович, предупреди людей и принеси из саней учётные книги и счёты. Мужики, минуты назад готовые к скандалу, успокоились. Их спокойствие передалось и Василию Степановичу. Сегодня он не вправе обещать людям вернуть деньги за сданное на продажу зерно. Необходимо заручиться их поддержкой и провести сверку долга согласно его приходно-расходным книгам с накладными, имеющимися на руках. Данные могут не сойтись. Часть хлеба и гречневой крупы брат Алексей Степанович закупил помимо договоров с сельхозобществом. Люди прекрасно понимают, что согласно декрету Советской власти всё их добро безвозвратно пропало и не с кого спрашивать. Сегодня у этих обозлённых крестьян, приглашённых Василием Степановичем на сверку, появляется хоть какая-то, пусть и призрачная, надежда. Они Александр Морозкин «ЗЕЛЁНОЕ РАСПУТЬЕ» 37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4