сла над наклонённым поклонным крестом в честь павших в войне с Наполеоном в 1812 году воинов. После вчерашнего потепления похолодало. Конец февраля скор на перемены погоды. Просыпающееся село утопает в заиндевевших садах. Тихо. На церковных и базарных вековых словно наряженных липах не шелохнётся серебряное убранство. Уцелевшие печные трубы изб посылают дымные столбы в небо. Зимой - не летом, можно хозяйкам в субботу подольше в постелях понежиться. Скота за войну и революции поубавилось втрое. У заботливых хозяек печи уже протоплены. Через не до конца прикрытые заслонки труб выносятся на улицу запахи приготавливаемой пищи. У Марфы Горячевой - ржаные сочни с топлёным молоком. У её соседки - жаренная на сметане картошка. Наверняка кушать будут с соленьями и моченьями. Для чаепития самовары ставят не каждый день по нескольку раз. Завсегда в русских печах чугуны с горячей водой, а то и травяными чаями на любой вкус. В почёте и «кофе» из жареных молотых желудей и ячменя. Черкутинский знаменитый рынок с прилегающими к дороге торговыми строениями на две стороны исстари назывался Базарной площадью, как всегда, с раннего утра в базарный день живёт он своей многовековой жизнью. Хотя в эти дни нет более былой бойкой торговли. Война и революция с её декретами на свободную продажу продуктов наложили свой отпечаток. В реквизированных постоялых дворах живут не торговые гости, а ночуют нищие, проходящие, ютятся погорельцы, лишившиеся жилья. Гостей в центре села пока нет. Таятся, обговаривают сделки, минуя рынок. Для этих пронырливых деляг ни декреты, ни законы не писаны. 26 Александр Морозкин «ЗЕЛЁНОЕ РАСПУТЬЕ»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4