тонову. На груди на стираной-перестиранной гимнастёрке блестел, как новенький, георгиевский крест. Обнявшись и, как всегда, расцеловавшись, разместились за столом с чаем: - Ну как же так можно, Никита, я бок о бок с тобой жил и не знал о твоей награде. Теперь и носить её у большевиков считается зазорным. - Мне - нет. Я из окружения с боями солдат вывел, и раненого командира вынесли с полковым знаменем. На том моя война и закончилась. Решил судьбу более не испытывать. Я погибнуть должен был на той войне, но, как видишь, война закончилась, а я жив остался благодаря предчувствию. Должок у меня к тебе, человеку чести, и твоим друзьям, накопился. Помнишь землянку с мешками кредиток? Внастоящее время землянки там завалены. Вот тебе мой солдатский котелок. На дне схема начертана с привязкой к этой землянке. Копнёшь поглубже в трёх местах, монеты найдёшь. Мои други по несчастью к кровавым деньгам не притронулись. «Возьмёшь копейку, рубль отдавать придётся». Ещё подарок тебе имею - именной подаренный командиром полка браунинг. - Спасибо, Никита Фёдорович, за подарки и честь быть с тобой знакомым. Бог даст, свидимся. Расставание прервал звук подъезжающего экипажа. Накинув на коновязь повод, на крыльцо привычно шагнул Глушенков. Стукнув в дверь, остановился с распростёртыми объятиями. - Прощаться, что ли, зашёл, Никита Фёдорович, а я хотел попросить тебя поработать в совхозе управляющим. - Благодарю, Вадим Иванович, и смею сообщить о своём видении. Года не пройдёт, на будущее лето беда случится. Вселе Черкутино прольётся кровь, а безвинно виноватым 210 Александр Морозкин «ЗЕЛЁНОЕ РАСПУТЬЕ»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4