Многие примыкали к людям Глушенкова. Здесь всех работающих кормили и обеспечивали ночлегом. Они могли в любое время уйти или остаться в хозяйстве. Списки работающих местных людей подавались волостным властям. Зачтётся ли им трудовая повинность, точной информации не было. Совхоз «Лесной», не поддержанный губернскими властями, оставался незарегистрированным. На лесных полянах как грибы после дождя появлялись огороженные стожки сена. Табунки тучных бычков переходами двигались к деревне Васильевке и станции Ундол. На подходе к железной дороге по мере необходимости их забивали, и парное мясо в морозильных вагонах поступало в Москву. Отбывали по домам демобилизованные и дезертиры с Германской войны, получив документы в полковой канцелярии Глушенкова на настоящих армейских бланках. Прожив длительное время среди крестьян, им оказалось проще включиться в новую жизнь. В худшем положении оказывались солдаты полка Глушенкова. Обиженные на Советскую власть бесправные демобилизованные воины, изгнанные «похабным» Брестским миром от родных очагов, не прочь были вернуться на ту войну. Там они были нужны. На примере села Черкутино насмотрелись они на новые порядки. Многое, по их христианским понятиям, оказалось противоестественным. Бесчестные люди оказались начальниками, и уберечься от их жёсткого произвола можно только в лесу. Думающих это пугало и настораживало, а настоящих врагов типа прокомиссара Годюка и многих комбедовцев, дискредитировавших Светскую власть, словно не касалось. Одним из последних дезертиров с Германской войны андаровские леса покидал Никита Фёдорович Гаврилов. Вечером попрощаться зашёл к Мосею Герасимовичу АнАлександр Морозкин «ЗЕЛЁНОЕ РАСПУТЬЕ» 209
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4