в придорожной полосе за деревьями появлялись кладбища с крестами из берёзовых кольев. К весне в живых осталось менее половины заключённых. Многие, обессилев, двигались как тени. Иные становились лежачими больными на попечении заключённых в тех же вагонах. Отходили в мир иной, так и не узнав, в чём их обвиняют. Справедливого революционного суда, на который они уповали, не предвиделось. Алексей Степанович изменившимся из-за выбитых зубов голосом продолжил повествование. - К весне совсем обессилел, есть не хотелось. С трудом передвигаясь, всё чаще и чаще получал подгоняющие удары прикладом от конвоиров. В начале заключения несколько раз предпринимал попытки предложить начальнику эшелона выкуп. Приготовленные деньги отобрали, а меня били, пытаясь получить больше. Однажды с утра по-весеннему светило солнце, а я едва спустился на землю из вагона. Попросил ударившего меня в лицо прикладом конвоира застрелить, но мне «кабацкому хамлу» в то утро повезло. Оказалось, я месяц назад освобождён по специальному распоряжению за отсутствием совершённого преступления. Втаких, как я, деловых торговых людях нуждается Советская власть, а не в революционерах, передравшихся между собой. Встране необходимо наладить торговлю и железнодорожные перевозки. Для этого нужны авторитетные люди со связями. Обрадовался, словно заново воскрес к жизни. Пока готовили мне сопроводительные документы, подлечили и подкормили. Заново научился ходить. Комендант эшелона лично вручил документы об освобождении. Вчера в Ундоле по месту ареста встал на учёт после возвращения. Претензий ко мне от властей нет. Реквизированное добро 140 Александр Морозкин «ЗЕЛЁНОЕ РАСПУТЬЕ»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4