Мук -ты-сам 93 смерти), а Николай уже горло своим тесаком с фашистской свастикой ему режет. В охотничьих пьяных посиделках, бравируя бесстрашием и лагерной дурью, бывало, задирался перед молодыми или кичившимися своей яркой индивидуальностью охотниками. Что говорить, бывалые знают: и ныне среди охотников дуэли нередки. Много, много чего тайга скрывает. Его тесак служил аргументом бандитского превосходства. Порою на чужой трусости или чувстве самосохранения Николай деньги зарабатывал. Числился за ним еще один грех. Он воровал и продавал на сторону удачливых породистых охотничьих собак. Действуя по заказам и собственной прихоти, выторговывал на этом немало. После очередной, самой продолжительной ходки обнаружил, что свободно охотиться ему, местному, теперь негде. Куда ни глянь - угодья в долгосрочной аренде. Что кому принадлежит - не разберешь. Да и кланяться Лёзга не привык. Жил с просроченной справкой об освобождении в чужом доме. Родительский с протекающей крышей догнивал в зарослях березняка. Соседнюю деревушку с разрушающимися домами уже окружал высокий зеленый забор из закрепленных стоймя листов профилированного железа. Прежними пока оставались только осенние облака, затонувшие в просветленных водах озерца. В свинцовых оттенках осени небо и вода почти неразличимы. Узнавались и заросли болотных трав с алмазным блеском капель росы на метелках и рваных сетях паутины. Здесь, в дубняке у озерца, высокорослые кабаны «петровского подвида» табунами кучковались. Как обычно, уходили от него через гиблую болотную трясину. Размышления Лёзги прервали появившиеся охотники с ружьями. Николай решил присоединиться к ним и под-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4