Минуты на сборы, и мы с автоматами за плечами и фонариками в руках выдвинулись в указанном направлении. Морозно. Наст. На небе звезды. До слуха все громче доносится хриплый рев зовущего на помощь лося. Подъезжаем. Урочище знакомое, с ветрозавалами. В свете фонариков видим стоящего в завале лося, а вкруговую - огоньки глаз волчьей стаи. Несомненно обреченный на смерть лось звал на помощь самое могучее из известных ему существ - человека. Так может вести себя только одомашненное животное. Я крикнул, что было силы, «Мишка, держись!» и понесся к нему. Волки, рыча и скалясь, отпрянули. Нервно подрагивая мохнатой шкурой, замолчал и спасенный лось. Близко не подхожу - как бы разгоряченный и, возможно, израненный великан не покалечил. Различаю по массивным рогам: это наш двенадцатилеток Мишка. Докладываю дежурному офицеру: - Волков отогнали. Лося спасли. Он пока стоит на месте. Никуда не уходит. До рассвета подождем. Как бы волки не вернулись. Серый рассвет осветил окровавленное поле брани. Лежащие на нем три волчьи головы поясняли, что поверженных быком врагов съели сородичи. Наш могучий Мишка боком стоял у корней вывороченной ели. Промеж его ног выглядывала провалившаяся в глубокую яму лосиха. Она зависла на заснеженном стволе, лежащем вдоль ее тела. Широкое корневище толстой ели, в яму от которого она попала, как щитом прикрывало ее от волков с одной стороны; с другой, подвергаясь смертельной опасности, на утоптанном окровавленном пятачке в завале бился за подругу Мишка.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4