72 Александр Морозкин небо стало темным. Начался не виданный мною в тех краях буран. Слезящиеся от хлесткого снега глаза пришлось закрывать рукой в трехпалой варежке. Время от времени, подхваченный пронизывающими порывами ветра, я откатывался на лыжах назад. Видимость сократилась до трехпяти шагов. Срываемые с елей ветви сбивали с ног. Сломанным и упавшим стволом перебило лыжу и палку. Надо было где-то укрыться, но где? Кругом трещащий, ревущий, резко похолодевший темный лес. Пытаюсь сориентироваться по компасу. Уклоняюсь от одной ветки, другой. Третья, крупный сосновый сучок, бьет меня по голове. Компас с фонариком улетают. Найти их уже невозможно. Нервное и физическое напряжение на пределе. В воздухе вихрем кружится снег, принесенный и поднятый с земли. Стоять на ногах нет сил. Пронизывает леденящий холод. Чувствую, что замерзаю в легкой одежде. Ориентируясь только на ветер, иду без лыж навстречу бурану. Оказывается, и ветер меняет свое направление. Я заплутался в ночи, обходя упавшие деревья. Устал, хочется спать. Пока падал, вытряс из порванного кармана спички. Вспоминаю: в нагрудном кармане есть маленький транзисторный радиоприемник. Его специально взял в дорогу - послушать музыку. - То, что надо. Теперь не усну. - Разговаривая вслух, включаю за пазухой радио. Иду, иду, иду по колено в снегу сквозь темный лес. Зацепиться взглядом не за что. Сквозь шум леса, переходящий при порывах ветра в гул, слышу в стороне нарастающий треск валежника. Наверняка ветер полосой расчищает себе дорогу. Ан нет, в темном, густо заполненном снежной пылью и ветром лесу есть кто-то живой. Выключаю радиоприемник. Кто-то громко фырчит. Не иначе, медведь бродит. Потре-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4