62 Александр Морозкин Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, но опытный глуховский конюх, выведя из вагона лошадку, осмотрел и зубы. - Не стара, лет около пяти будет. Грудаста - сильная. Ростом не малая. На плечах и спине - потертости от хомута и седелки. Явно обозная. Но что это на крупе вороной? Тавро «ИIII», а еще - круглые и продолговатые клочки белой шерсти. Подрагивающая рука бывалого рубаки из Первой конной ощупывает их. Заросшие шрамы от осколков конюху Грязнову знакомы. -Д а ты, милая, раненая. Никак под бомбежкой или минным обстрелом побывала. Вон и ухо у тебя пробито у самой головы. Ну-ка, давай пройдемся. Проверим, не хромая ли... Слава богу, ноги целы. Как зовут-то тебя? Подошедший железнодорожник поясняет: - Из полусотни привезенных одна твоя осталась. Мне она нравится. Умная, умеет слушать. Посмотри там, в ларе, остатки овса. Засыпь их в мешок и забери ей на подкормку. Распишись у меня в ведомости и поезжай. Спрашиваешь, как зовут ее? Видишь, на тавро буква «И», цифрами «сто одиннадцать» обозначено и белым пятном со шрамом подчеркнуто? На букву «Ш» похоже. «ИШ». Иш- кой ее назови. Напоив Ишку на станции, новый хозяин привязал ее к седлу своей ездовой Звездочки на длинный повод. Лето в разгаре. Жара к полудню усилилась. - Отъеду-ка я куда-нибудь на придорожную поляну. Перекушу, и лошади пусть травку пощиплют, - рассуждает конюх.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4