Нук-ты-сам 59 огромную полосу. Спустившись до нее по склону, гудящее пламя укрощалось. Впереди огонь все ниже и ниже сходил по косогору. Дым и жар горячим валом подпирали и подгоняли пахаря с лошадью. Не понукаемая, взмокшая, задыхающаяся Чайка разрывала непреодолимым пластом суглинок поля. Вот и скошенная на краю луговая прогалина, вторгшаяся в поле. Едва достигнув ее, старая матка закачалась и повалилась набок замертво. Рядом с ней упал и вконец задохшийся от бега и дыма Иван Сергеевич. Увидев поднимающийся над деревней дым, на пожар на телегах принеслись сенокосники. Но их помощь уже не понадобилась. Отпаханная часть хлебного поля была спасена. От выгоревшего участка шел дым. В упряжке с плугом лежала на краю луговины мертвая Чайка. Рядом, поглаживая окровавленные босые ноги, сидел со слезящимися глазами и опаленной бородой конюх Иван Сергеевич Зотов. Вечером правление колхоза приняло постановление: наградить конюха Зотова за спасение части ржаного поля от огня десятью трудоднями. Но прибывший утром уполномоченный по известным ему одному причинам неожиданно объявил Ивана Сергеевича поджигателем и вредителем, загнавшим до смерти лошадь. Мотивировал он это дело, подкрепленное многочисленными доносами, так настойчиво, что ему в суде поверили. По его версии, хлебное поле загорелось от искры из кузнечной печи. Хотя всем было известно, что кузнечный горн в тот день не разжигался. Подтвердить, что была гроза с молнией и громом, находящиеся в отдалении колхозники не смогли. Кто и слышал, не придал этому значения. Да и лошадь, оказывается, кузнец загнал до смерти кнутом. Открыто недолюбливали трудягу- конюха лентяи, бывшие комбедовцы. А их доносам верили. Многие из них в то время были кичливыми начальниками при портфелях.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4