10 Александр Морозкин ем, но спорить не стал - себе дороже. Побежал за отцовскими яловыми сапогами. Своих сапог у него не было - из старых кирзачей мальчишка вырос, и теперь их, с протертыми до дыр голенищами, посуху бережно донашивал брат Вова. - А остальные, - продолжала командовать Люси, - бо- сиками перейдут. Или пусть ждут, когда мы вернемся. На этих словах ее брат Санек захныкал. ...Задержка на переобувание получилась недолгой. Ребячий отряд двинулся дальше. Командирша распорядилась пересечь речку не по мосту, а по наносимому еже- вёсно древесному завалу. Над припруженной стремниной дети поползли на другой берег. Люси, красуясь своей отвагой, выпячивая зад и цепляясь за корни и стволы деревьев, лезла, как всегда, впереди. За ней - одногодки Санек и Вова. Сашок замыкал процессию. Тряхнув последнюю лесину для острастки остальным, девчонка спрыгнула на берег. Навстречу ей из зарослей вышел, насвистывая, долговязый Яшка Марьин - вдовий сын. Ему четырнадцать, в прошлом году он бросил школу и теперь пасет деревенское стадо. Кормиться у сельчан «по чередам» ему полюбилось. А по осени еще и натуральной продукцией снабдят, и деньгами доплатят - хорошее подспорье сиротской семье. В колхозе не заработаешь столько, чтобы прокормить пятерых (Яшка живет вместе с матерью, бабушкой и двумя сестрами). Его семья считалась в деревне «пролетарской». Как и при живом родителе, бывшем на заре Советской власти комбедовцем, не желая возиться с огородом, они побирались у жалостливых соседей. Даже дрова на зиму не заготавливали.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4