который относится к Носкову. По подсчету Варенцовой и Багаева, доход Северного Союза за время его деятельности достиг около 3000; траты в неменьшей сумме, в кассе мало; крупный расход вызывает поддержка колонизированных работников (нелегальные «Александр», «Николай Антонович», «Гавриил Петрович») и помощь арестованным. Во Владимире Варенцова виделась с занимающейся в городской библиотеке Марией Ивановной Крамаревской. Для конспиративных сношений и посылок Варенцова указала адрес: «Москва, Кудрино, Торговая школа, учитель Василий Иванович Ананьин, Мария Ивановна Ананьина», а для справок о себе но Ярославлю, как наиболее безопасное место: „Тверцы, дом Штанкова, Кондратьева" (сестра Варенцовой, уже подвергалась обыскам). Варенцова вечером 11-го уехала, предупредивши, что Евгений Федорович Дюбюк должен бы уже приехать во Владимир к своей матери (дом Бузина, против женской гимназии, по Большой улице). 12-го Панкратов действительно розыскал Дюбюка и привел его к Багаеву, с который и познакомил его. Дюбюк—сосредоточенный, длинноволосый молодой человек; говорит гладко, не совсем охотно; мать его «генеральша»; он служит в Ярославском статистическом бюро, жена его недавно ездила в Москву для свидания с братом, студентом университета, отправленным ныне за беспорядки в келец- кую тюрьму. Дюбюк знаком с Александром Эдуардовым Редер, подвергавшимся уже арестам, которого считает очень серьезным человеком; он знает и петербургского рабочезнаменца,технолога Лурия. Дюбюк ко времени распространения листков обязательно вернется в Ярославль. Багаев говорит, что Лактин был подослан социалистами-революционерами, но сторонников в Ярославле не нашел и примкнул к Комитету, для которого добывает денежные средства. Услугами Владимира Михайловича Трегубова в Ярославле Багаев тоже пользовался {между прочим, занял у него 10 рублей, когда бежал из названного города). Разговор Дюбюка и Багаева носил общий, так сказать, характер и ограничился почти обычными рассказами разных революционных былей—небылиц, одна из коих, впрочем, представляет интерес. Багаев припомнил, что, кажется, в мае 1899 года он ехал из Москвы на Харьков с товарищем, который завел разговор, во время которого собеседник указал на третьего лежавшего спутника, советуя не слишком распространяться, на что Багаев заметил: „Он спит"; однако, неизвестный, открыв глаза, заявил, что он вес слышал и пояснил, что он сам работает в типографии у Черткова в Лондоне и что его брат арестован с типографией в Белостоке (несомненно, это был Мовша-Лурия), а в конце-концов дал два адреса для выписки из-за границы нелегальных изданий. Багаев говорит, что в экономисты перешел бывший товарищ его и Варенцовой, некто Кондратьев, ныне архитектор, живущий в Харькове. Дюбюк слышал, что студент 548
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4