машинок суда и других Владимирских учреждений со шрифтом, коим были напечатаны прокламации, чтобы подобраться к Шестернину или Иванову. Но так как все их поиски в этом направлении не приводили ни к каким результатам, то оставалось одно—взвалить вину за них на Федосеева. Чтобы устранить, как пункт обвинения против Федосеева, прокламации, Кривошея пожертвовал собой. Он сознался, что прокламации—дело его рук41)". Таким образом, обвинение против Н. Е. в составлении прокламаций отпало.Близкими ему людьми (Н. Л. Сергиевским и М. Г. Гопфенгауз) был составлен план доказать, что II. Е. познакомился с Кривошеей всего только за день-два перед поездкой в Орехово и, следовательно, никак не мог быть инспиратором сношений Кривошеи с Ореховскими рабочими, но план этот рушился, т. к. Н. Е. поторопился признать за свою рукопись, составленную им в Орехове и найденную при одном из обысков у рабочих42). 25 сентяб. (7 окт.) начальник жандармского управления сообщал губернатору: „На последовавших в последний раз допросах обвиняемых в распространении преступной пропаганды в среде рабочих м. Никольского и с. Зуево Василия Кривошея и Николая Федосеева оба они подтвердили свое обвинение собственным сознанием в участии по снабжению рабочих преступного содержания изданиями и по распространению пропаганды и, таким образом, их виновность в этом деле окончательно установлена. Кроме того, Федосеев показал также, что программа действий рабочих составлена и писана им же в ночь его пребывания в м. Никольском43)". Сопоставляя рукопись с прокламацией, Н. Е. доказывал разницу взглядов авторов и этим отстранял обвинение в инспирировании дела. 6 (18) октября он писал прокурору: „Рукопись, написанная мною, служит неоспоримым доказательством того, что мне не может быть приписываемо распространение среди кого бы то ни было брошюр 41) Сборник воспоминаний о Н. Е. Федосееве, стр. 89. 42) Текст этой рукописи помещен в приложениях к настоящей статье. 43) Архив канцелярии Влад, губернатора за 1892 г., дело № 33, стр. 24, 34
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4