тштштшш1ш№шштштшшшшж№шштш%шшттж „в рабочем вопросе", а главное, в виду того, что я, вопреки требованию закона, нахожусь под стражей около 2-х суток, ни разу не допрошенный чинамижандармского управления,—я имею основание думать, что арест мой не более, - как административная ошибка40;". Н. Е. не знал, какими материалами к его обвинению располагают полицейские власти, и поэтому думал отделаться легко. Но дело повернулось иначе. Н. Л. Сергиевский в своих воспоминаниях говорит: „При допросе Кривошея отказался назвать, с кем он ездил. Но было уже поздно. . Федосееву быласделана очная ставка с рабочими из Орехова и с лицами, у которых он с Кривошеей останавливался. Здесь небезынтересно отметить поведение рабочих, о котороммне стало известно из рассказов Н. Е. Рядовые рабочие, с которымиН. Е. беседовал, и которые, конечно, очень хорошо запомнили его, решительно не узнавали его; иные, очевидно, оставляя себе путь для отступления, говорили приблизительно так: как будто бы и он, но у того была шляпа с широкими полями или другой костюм.Когда же им показывали Н. Е. в костюме таком, в каком был неизвестный, они продумывали новую увертку для того, чтобы не опознать в Н. Е. неизвестного. Очная ставка с хозяевами квартиры дала совершенно обратные результаты. Хозяева квартиры были интеллигенты,—учитель и его родственник,—побоявшиеся ради своего благополучия не признать в останавливавшемся у них с Кривошеей Федосеева. Итак, приезд Н. Е. в Орехово с Кривошеей был доказан. Жандармы обрушили всю тяжесть обвинения на Н. Е., как рецидивиста, приписывая ему составление прокламаций и инструктирование всего дела по установлению связи Владимира с Ореховскими рабочими. Жандармам не удалось установить, как попали в Орехово прокламации и где они были отгектографированы. Были у них подозрения и в отношении Иванова, и в отношении С. П. Шестернина, тогда служившего во Владимирском окружном суде. Пробовали они сравнивать шрифт пишущих 40) Архив прокурораВладим. окружного суда за 1892 г., дело № 6, стр. 25. 3 33
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4