жизнью большого города, уйти в партийную работу. Инспектор „Вобал" , прощаясь со мной, сделал отеческое внушение:— „благодарите судьбу, — сказал он, — что удалось кончить. Мы знали, что вы связаны с „подозрительными" элементами и с организациями, но мы на это смотрели сквозь пальцы. Берегитесь, потому что в другом месте вам уже не сдобровать". Его слова впоследствии оправдались и в этом не было ничего удивительного. Но во всяком случае я не мог и не хотел внимать таким советам. Осенью 1908 г. я был в Москве. Я достиг того, чего желал. Скоро окружающая жизнь захвтаила меня. Владимир стал постепенно заволакиваться дымкой. Только одно воспоминание щемило сердце, —это то, что там в каторге сидят и будут еще долго сидеть Владимирские друзья—Скобенников, Нежданов и др. Побывать потом во Владимире мне довелось почти через два года, когда из Москвы возила меня туда на суд. С тех пор прошло много времени. Немало было в жизни всяких перемен. По часто и сейчас еще вспоминаются мне старые Владимирские друзья. Судьба разбросала нас кого куда. О некоторых ничего не удалось узнать. Где-то они сейчас? Верны ли они заветам революции? Горит ли в их груди огонь, который был у нас тогда и который сплачивал нас в дружный отряд для борьбы за диктатуру пролетариата? 26 401
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4