Из участников „техники" еще две фигуры: В. С. Перфильев и Д. Н. Любомирский—мои товарищи по гимназии и университету. Потом жизнь нас разбросала в различные стороны. Припоминаю еще одну девушку из Костромы, которая была за квартирную хозяйку в типографии и кормила вкусными супами нас—уставших от обращения с валами— типографщиков. Не помню ее фамилию, но как будто вчера это было—звучит ее типичный костромской диалект. В типографской квартире я не ночевал, возвращался на ночь домой. Но утру инойраз трудно было узнать самого себя, изукрашенного живописными мазками красок; приходилось выслушивать не очень-то лестные упреки от домашних. Кроме техники, через мой адрес Владимирской партийной организацией поддерживалась связь с другими организациями. В летнее время привлекался я к ведению кружковой пропагандистской работы среди немногочисленных владимирских пролетариев. Мы, обыкновенно, уходили в ближайший лес за Клязьмой, или за 3 й будкой, и толковали о коварствах кадетской партии и т. п. Среди нашего Владимирского кружка, в котором я вращался, все были друг с другом хорошо знакомы, не могло быть и не было предателей и мы благополучно делали свое дело, не обращая внимания на полицаю. Вспоминая о Владимирском житье, не могу не помянуть добрым словом Владимирского сторожила С. А. Перфильева, отца Бориса и Надежды Перфильевых; пожилой уже в то время человек, судейский чиновник (судебный пристав) по профессии, он искренне лео6ил молодежь и в первую голову нас, добровольных тружеников революции. Нигде, как только у стариков Перфильевых, можно было найти одновременно уют и ласку, веселье! и пользу. И всякий свободный вечер мы собирались в их квартире в Ременниках, встречая здесь и других с.-д. работников, среди которых видное место занимала сестра Бориса — Надежда Сергеевна. С 1908 года мне уже пришлось вплотную заняться подгонкой запущенной с 1905 года университетской науки, ■шт^ш»^ш^т№^шшттвт ^'ятшж^т ^ т й ^ уутт\т\лтнтшт1№кяй 336
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4