приходилось. В числе товарищей, выступавших на митингах, был Лазарь Зеликсон, которого вследствие этого знали в городе. Наступившая железнодорожная забастовка препятствовала поездке Розы в Москву. Дело с оборудованием типографии затягивалось, После опубликования манифеста моя изолированность была нарушена. Кажется, 18-го или 19-го октября должен был состояться митинг, на котором считалось возможным побывать и мне. Утром я и Роза пошли на квартиру Лазаря, застали там нескольких товарищей, которые были вооружены*). Что-то такое было во всей окружающей обстановке, что заставляло опасаться какого-либо выступления со стороны полиции. Побыв там короткое время, мы решили разойтись, а нам с Розой поручено было походить по городу и разведать, можно ли рассчитывать на то, что митинг состоится. Когда мы вышли из квартиры Лазаря с кем-то из бывших там товарищей, то в догонку нам обыватели посылали такие замечания: „Вот эти с красными флагами ходят, резать их надо!" Где должен был состояться этот митинг—не помню; помню только, что мы пошли в собор и то, что мы там услышали, давало полную уверенность предполагать о готовящемся чорносотенном выступлении. Действительно, вскоре стало известно, что в городе были определенные случаи избиения местной интеллигенции и студентов (фамилию одного из избитых студентов я запомнила—В. Беллонин). Говорили, что в организации этих избиений играл видную роль какой-то торговец —•владелец шапочного магазина. Впоследствии передавали, что „Владимирское общество" отомстило ему бойкотом его торговле, что он почувствовал очень сильно.Потом начался погром квартир. При такой обстановке большая опасность грозила тов. Лазарю Зеликсон. За невозможностью в короткий срок приискать безопасную квартиру и днем препроводить его на нее, решено было временно поместить Лазаря в квартиру *) В числе этих товарищей помню Александра Николаевича Соколова, которого я знала также по работе в Костроме. 298
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4