ротному командиру. Ротный, для обучения меня воинской словесности и артикулам, приставил ко мне специального дядьку-ефрейтора из белоруссов, предварительно обрив меня на барабане перед всей ротой... К сожалению, в самой моей конструкции заложено что то противное воинской выправке. Солдата из меня все равно-бы не получилось... При индивидуальной же обработке, понятно и естественно, что дядька подпал под мое влияние и с большим интересом брал уроки моей „политической словесности"... Он не сумел даже научить меня кричать: „Здравия желаю". И ротный командир ничего не мог со мной поделать: я не пьянствовал, не буянствовал, только молчал при нем и ничего не делал... Когда меня стали ставить в ряды роты, то уже целый наш фланг тоже молчал и бесил этим начальство. А против окон казармы были окна губернской тюрьмы, где тогда содержались и политические, кажется, по делу „Северного Рабочего Союза". Солдаты, конечно, распрашивали меня, за что и почему сидят политические в тюрьме и что за песни поют... Приходилось раз‘яснять, так сказать, на живом примере и сравнивать, где лучше: в казарме или в тюрьме. Организационных связей у нас с волей тогда не было... Ко мне заходил только А. И. Морозов. При отпуске по домам окончивших срок солдат в нашей роте получилась маленькая буза: не хотели итти в старых, рваных штанах, требовали выдачи новых... Требование это начальством было удовлетворено. Ротный командир не знал, что со мной делать. . Однако, воспользовавшись тем, что я по близорукости не вижу „мушки" у винтовки, он препроводил меня к врачу, а тот отправил в Москву на испытание в госпиталь... Там нашли, что я годен только к нестроевой службе или должен носить очки... Но рядовым очков носить не полагалось, а в нестроевые нельзя было зачислить меня по образованию... Пришлось лишить меня воинского звания и возвратить в „первобытное состояние" студента. 1903 год я провел опять в Юрьеве... Здесь уже началось серьезное знакомство с историей революционного движения и изучение различных политических течений и направлений. Выписывали „Искру", „Зарю". Читали эсеровскую „Револ. 268
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4