Рос я в мещанской семье в гор. Муроме. Отца не было в живых. Братья служили приказчиками. Рос я „оторвой", уличным мальчишкой... Бидел, как рабочие, после тяжелого труда, в получку пропивали и проигрывали свои гроши, а ткачихи отправлялись по своим деревням, чтоб запастись хлебом на следующую неделю... Бидел драки, бой — „стенка на стенку"... Как заядлый Муромский „святогон". я принимал самое активное участие в избиениях „кутейников"—учеников духовного училища... Однако, я оказывал хорошие успехи в школе и учителя посоветовали моей матери отдать меня учиться дальше, хотя сам я предпочитал бы стать рабочим. Средств у матери не было... Отдать в реальное училище—нужно было сшить „форму" и платать изрядную сумму за право ученья... И, по иронии судьбы, при содействии учителей, я был определен в духовное училище и очутился таким образом в стане своих врагов—„кутейников". Пришлось от своих ребят отстать, так как они дразнились, но я и к чужим не пристал... С тех пор и произошел излом моего характера: я стал диким, нелюдимым, одиноким. В семинарии учился я на казенный счет... Учебный режим полузакрытых духовно-учебных заведений известен; читать можно было только книги религиозно-нравственного и верноподданнического содержания... Все остальное, даже буржуазные классики и поэты, было под запретом. Выручала „подпольная библиотека", в которой было много хороших, серьезных книг и получались журналы и газеты. До нашего поколения в „подполье" царил народнический дух, При нас уже появилась литература легального марксизма и в частности журналы: „Новое Слово", „Жизнь", „Мир Божий". Зачитывались мы и М. Горьким... Иногда проникали к нам и прокламации... 265
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4