по этому поводу. Не помню, сколь длителен был период „поклонения" И. Т. Морозовым Плеханову, но в горячей и длительной дискуссии с ним приходилось принимать участие не мне одному, но и Н. П. Растопчину, приезжавшему однажды навестить меня. После т. Морозов стал и по сию пору остается крепким ленинцем и твердым партийцем. Второй момент—иного порядка. Некоторое время (продолжительность его я затрудняюсь теперь установить) я допускал недооценку „легальных возможностей" (легальная пресса, профсоюзы) и на этой моей позиции также были страстные дебаты с И. Т. Морозовым. К слову сказать, „Богдановской философией", которую так сильно штудировали в то время во Владимирской тюрьме, где был ряд увлекавшихся ею,— я также совсем не был тронут. Помню, в 1910 г., когда я весной приезжал в Москву расставаться с университетом („вечным студентом" я был в течение 10 лет, до 30 летнего возраста), там появился из-за границыФ. И. Калинин,— тогда заядлый „впередовец",—и II. С. Батурин у себя на квартире устроил нам „стык“. Я вспоминаю то гнетущее впечатление, какое произвела на меня „информация" Калинина о заграничных историях. В 1912 г., примерно—в июне, Владимирская организация потеряла Сергея Ивановича Назарова, чрезвычайно преданного товарища и все время принимавшего то или иное участие в работе Владимирской организации134). На гроб Сергея Ивановича был возложен венок с надписью на ленте: „от Владимирских с.-д.“. В 1914 г. я расстался с Владимиром. Случилось это при таких обстоятельствах. Я в это время работал статистиком во Владимирском земстве и, кроме того, вынужден был давать уроки. Частенько я приходил домой поздно, когда семья уже улеглась спать. И вот в один ш ) Сергей Иванович Назаров появился во Владимире в начале 1906 г. и сразу же принял участие в работе организации, в частности, по типографии. После на нем время от времени лежали различные поручения, адреса, квартиры- для ночевок и проч. 252
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4