продавал и книжки других старых издательств. Выходило, что он, де, просто-на-просто агент по продаже книг ради заработка. Во-вторых (еще горше)—мне рекомендовалось возвести на Самохвалова прямой поклеп, оттенивши в своих показаниях ту мысль, что молодойеще Самохвалов (начало дела относилось к 1907 г.), дескать, не выявлял себя, как человек, с определенно сложившимся мировоззрением. Мое выступление вообще было нелепым. Я рассматривался, как квартирохозяин, у которого Самохвалов снимал комнату, и первым обращением ко мне председателя выездной сессии Судебной палаты был вопрос: „У вас свой дом?...“. Обвиняемым адвокат рекомендовал слово „социал- демократ" не произносить мягко—„социаль-демократ", а Г. Д. Самохвалову попрекнул, что она явилась на суд стриженой и в пенснэ... Из судебных историй припоминаю еще организацию заседания суда в помещении тюремной церкви. Назначено было к слушанию какое-то большое дело, с значительным количеством подсудимых, и, видимо, местная администрация не могла гарантировать благополучную доставку обвиняемых до здания суда. Помню, приехали московские адвокаты, человека два-три. Я заявился к ним в номера. Потребовалось усилить защиту местным защитником (что практивалось для большего удобства в сношениях с подзащитными и было особенно важно на случай кассации приговоров). Обычно приглашаемый присяжн. повер. Г. Г. Козлов оказался больным (Эрна, должно быть, не было). К кому обратиться? Еду к Алексею Васильевичу Преображенскому. У того нет значка. Снова к Козлову—за значком. Приезжаю в гостинницу. Москвичи предлагают: —„поедем на суд". Среди защитников, благополучно минуя калитку тюрьмы и п ривратника, идем по корридорам, входим в церковь. Посреди церковного зала—стол под сукном и стулья спиной к иконостасным „угодникам". Суд еще не появлялся и подсудимых нет. 246
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4