„Три слишним года прошло со времени последней (декабрь 1908 г.) партийной конференции... Вряд ли будет преувеличением сказать, что эти три года были самыми тяжелыми годами для нашей партии с тех пор, как Российская социал-демократия сложилась, как определенная организация... Сколько гонений, сколько ударов рабочему классу извне, сколько измен и шатаний извнутри. Разгул кровожадных инстинктов, широко распространяемая буржуазная реакция, душившая в своих мертвых объятиях все живое и одним боком коснувшаяся даже некоторых кругов, примыкавших к рабочему движению, эпидемия отступничества, разочарований, провокации—вот, чем ознаменовали себя 1908 и 1909 годы... Пролетариату мстили все силы контр-революции, чувствуя, что этот враг разбит, но не побежден, придавлен, но не сломлен; —что он снова и снова выпрямится, нанося еще более тяжелые удары царской монархии, поднимая на борьбу еще более широкие массы забитого, замученного и истерзанного крестьянства .. Надо удивляться не тому, что у нас был распад, а тому, что мы сравнительно так скоро начинаем вновь становиться на ноги. Уцелело не только знамя Российской социал-демократии, ее программа, ее революционные заветы, уцелела ее организация, которую могли подрывать и ослаблять, но не могли снести до тла никакие преследования... И только к 1910 году начало дышаться несколько легче". Стачки лета и осени 1910 года сигнализировали новое нарастание рабочего движения, Следующий 1911 год является уже поворотным моментом в движении. Пролетариат перешел от обороны к нападению. В 1912 году кривая движения идет вверх и к лету 1914 года достигает высшего предела. „Россия вступила в полосу открытой борьбы масс* 125). 125) Из резолюции совещания Ц. К. партии с представителями крупных организаций в Кракове, состоявшегося в конце декабря 1912 года, в целях конспирации именовавшегося «февральским». 20* 243
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4