пристава Дробышева. Палачем подозревали одного из арестованных, сидевших в этой же тюрьме, потом орудовавшего в Орловском централе, а также был слух, что действует какой-то городовик, по описанию—небольшого роста, рыжий. В связи с этим, мне припоминается эпизод. Меня посетили два „лесных брата" (боевики-экспроприаторы)— костромичи, которые приехали неожиданно на адрес П. Ф. Леонтьева и в течение, примерно, недели или двух надоедали Владимирская центральная каторжная тюрьма. мне своими планами. Прежде всего, услыхав, что называют в качестве палача некоего рыжего городового, они обошли полицейские посты Владимира; наткнувшись на рыжего, действительно, довольно рослого крепкого городового, помнится по фамилии Белоногов, они решили, что это именно и есть палач, а отсюда выдвинули предложение „снять" этого городовика. Мне стоило больших усилий отговорить их. Были с их стороны намерения и по части „эксов", но и здесь они встретили отпор и, наконец, оставили меня и Владимир в покое и исчезли куда-то. Из серьезных „боевиков" у меня бывал и пользовался ночевкой, кроме „Станко" (Уткина), еще один из „эксистов", после которого у меня остался большой (но пустой) кошелек, неизвестно в прошлом кому принадлежавший. Кстати уж. Еще до провала „Николая Николаевича" через Владимир проезжал и на некоторое время задержался 215
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4