шшяшяашявшшшшшшшшшшшяшяшшяшяшшшакшт образом, вошел в среду так называемого „третьего элемента" (статистики, агрономы, почвоведы и проч. земская служилая публика). „Земцы" все еще жили под впечатлением разгрома группы, вращавшейся около тов. Багаева и состоявшей почти исключительно из земских работников. Дело в том, что это был первый во Владимире налет жандармерии с массовыми арестами. До этого, обычно, жандармы наносили свои визиты отдельным обителям Владимира из ограниченного, хорошо известного полицаи круга „неблагонадежных" и „подозрительных лиц6)". После ареста тов. М. А. Багаева и других, местная публика чуяла, что здесь дело не обошлось без провокации, или, по крайней мере, доноса. Из тюрьмы, между тем, проникли сообщения о неладном поведении на допросе некоторых арестованных. Возникали слухи, строились догадки, предположения, заподазривалась прислуга квартиры, где Багаев прочел свой реферат; до пятка из арестованных брались под сомнение. Жены арестованных нервничали, „не добром" вспоминая Багаева, „совратившего" их мужей. Однако, надо сказать, что пожива жандармов во Владимире по делу „Сев. Раб. Союза", количественно хоть и не малая, качеством, так сказать, если не считать самого тов. Багаева, была калякаем. Стук в дверь. Известный обитателям „Гиршей6 „паспортист6 спрашивает меня и заявляет, что на следующий день приглашаюсь явиться в „охранку'6. На утро являюсь. Жду в отдельной комнатушке, с замурованными краской окнами. Наконец, передо мной появляется офицер и „раз'ясняет66, что я не имею „права жительства6 в Москве, а посему сегодня же должен ее покинуть. Пытаюсь возражать, что мне, де, необходимо лично хлопотать о возвращении в университет.— „В таком случае подайте заявление о разрешении Вам проживать, но сами уезжайте66.— Вручаю заявление. Возвращаюсь во Владимир и стал уже забывать об этой истории, когда ко мне на квартиру является помпристав 1-й части Успенский и „об' являет6 мне „под собственноручную расписку66, что в разрешении ,,в6езда в Москву6 „хозяином столицы6 мне отказано. 6) В сборнике Костромского Испарта „1905 г. в Костроме" на стр. 20 ошибочно указано, что провокатор Менщиков („Иван Алексеевич")отвез из Костромы во Владимир типографию. Такого случая не было. Ф. Б. 8* 115
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4