В конце сентября Вайсмана из тюрьмы отправили в Сибирь и я остался в тюрьме по делу „Сев. Раб. Союза" один. Приговор мне не объявили. В конце ноября моя жена поехала в Петербург и там в департаменте полиции ей сказали, что исполнение приговора в отношении меня приостановлено до решения второго дела по Гусю-Хрустальному и я буду содержаться в тюрьме до решения этого второго дела. После этого я послал в департамент полиции заявление, что если в течение месячного срока не буду выслан до приговора в то место, которое мне предполагается, то я объявляю голодовку до смерти, или выполнения моего требования. Голодать мне не пришлось. В половине декабря мне об'явили постановление о высылке меня в Сибирь „впредь до приговора" . В конце января 1904 г. я уже был на месте ссылки— в с. Харат, Иркутской губернии и уезда, в 85 верстах на север от Иркутска. В заключение считаю не лишним рассказать, как я освободился из Сибири. После убийства Плеве, в конце лета 1904 г., началась „весна" Святополк-Мирского. Несмотря на то, что в Сибири со мной была жена и трое детей (четвертый остался учиться в Нижнем), меня потянуло снова на подпольную работу. Я поехал в Иркутск, чтобы выяснить в Ирк. Парт. Комитете о возможности побега и средствах для этого. В комитете мне заявили, что имеется распоряжение Ц. К. партии — не оказывать никому никакого содействия в побеге без особого распоряжения Ц. К.17). Это распоряжение было сделано ввиду большого скопления беженцев заграницей. Средств у меня не было и я огорченный опять возвратился в свой Харат. Через некоторое время я узнаю, что одного из ссыльных в соседнем селе вызвали на суд в Россию, а так как, вследствие Японской войны, этапы из Сибири не ходили, то ему было выдано проходное свидетельство и бесплатный ж.-д. 17) Здесь вышло недоразумение: в это время в Сибирском Области. Комитете партии имелось распоряжение Ц. К. о выдаче мне для побега необходимых средств, но почему то местный Иркутский Комитет об этом осведомлен не был. М. Б. 102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4