— „Вы должны рассказать о своем участии в деле „Сев. Раб. Союза". — „Только о своем лично?" — „Нет, конечно, не только о себе, но и о других, поскольку вы были с ними связаны". — „И даже назвать фамилии?"— задаю последний вопрос. — „Ну, конечно, все подробно". Я бросаюсь на жандарма Герарди с криком— „Ах ты мерзавец, подлец"! Герарди бросается к двери и кричит-—„жандармы, возьмите арестанта". И жандармы отвезли меня обратно в тюрьму. По приезде в тюрьму, я сейчас же вызвал своего соседа по камере Ивана Платоновича Александрова, рабочего из Костромы, привлекавшегося по нашему делу, и рассказал все подробно. Мы нашли, что Герарди таким способом может поймать неопытных рабочих и сделать из них предателей и решили протестовать против такого способа дознания. Александров своим громким голосом из окна объявил товарищам, что он и я решили об‘явить голодовку, выставляя требование: устранить от ведения нашего дела ротмистра Герарди и прекратить недопустимые приемы при ведении дознания. К нам присоединились Бронер— Гурьвич (Дан), Новицкая, Загайная, Богданов и др., всего до 20 чел. На второй день мы начали голодовку, послав свои заявления прокурору судебной палаты. Почти каждый день нас посещал товарищ прокурора, убеждая прекратить голодовку, и в то же время, несмотря на наш категорический отказ, ежедневно приносился нам хлеб и обед и демонстративно ставился на стол. После шестидневной голодовки нам объявили, что Герарди устранен и ведение следствия поручено подполковнику Баб- чинскому, и в тот же день был вызван на допрос один из наших товарищей, которого Бабчинский допрашивал уже чисто формально, без разговоров в своем домашнем кабинете. Получив сообщение об отстранении Герарди, мы прекратили голодовку, проголодав ровно шесть дней. 11ТП1»Т Т|Г11№1ДННММММИНДМЯМИ11111Ш1ДИПП[11РШШВМШ1ЙЙЕЙ^ШШ1^^ 95
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4