28 трудникомъ Аѳанасіемъ въ Москву, а изъ Москвы, отпугавъ его въ Веденскую пустынь, въ Переславль возвратился. Во время проѣзда его до означенныхъ лѣсовъ и обратно до Переславля нигдѣ о пашпортѣ (коего у него и не было) сгірашиванъ не былъ и въ томъ своемъ преступленіи проситъ у Его Высокопреосвященства милостиваго архипастыря прощенія. “— Это показаніе Клеопы еще яснѣе, чѣмъ его письмо, раскрываетъ побужденія, по которымъ онъ счелъ необходимымъ для себя оставить настоятельство и Введенскую пустынь. И здѣсь мы видимъ, что ничего нравственнопреступнаго не было въ этомъ своевольствѣ Клеопы, что въ основаніи его проступка лежали самыя благія намѣренія. Допрошенъ былъ и трудникъ Аѳанасій, странствовавшій вмѣстѣ съ строителемъ Клеопою. На допросѣ онъ показалъ, что онъ природою персіанинъ, въ Россію вывезенъ запорожскими казаками, въ малолѣтствѣ жилъ въ домѣ полковника Н. А. Толстова, гдѣ и принялъ православную вѣру. Въ 1760 г. былъ отпущенъ Толстымъ и жилъ въ Москвѣ, занимаясь ремесломъ портного. Въ 1764 г. поступилъ въ Введенскую пустынь „на трѵднв- ческое послушаніе". О странствованіи Клеопы показалъ то же, что и самъ Клеопа, добавивъ только, что Клеопа изъ Москвы собирался ѣхать въ Украйну. Но чистосердечное признаніе и раскаяніе Клеопы не смягчило строгихъ судей. Переславская Духовная Консисторія не нашла нужнымъ войти въ обсужденіе тѣхъ побужденій, которыя руководили Клеопою въ его проступкѣ, она взглянула на дѣло главнымъ образомъ съ формальной стороны, и потому отнеслась къ Клеопѣ весьма сурово. Въ письмѣ Клеопы къ братіи главное вниманіе было обращено не на настроеніе Клеопы, вызвавшее его своевольный поступокъ, и не на заслуги его для пустыни, а „на мысли его, наполненныя презорствомъ, наемѣ- шествомъ и порицаніемъ другихъ" (разумѣется написанное объ іером. Иринархѣ).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4