26 Изъ письма мы также видимъ, что Клеопѣ приходилось имѣть много хлопотъ и заботъ о матеріальномъ благоустройствѣ своей обители. Хотя эти заботы особенно о матеріальной сторонѣ пустыни были не безуспѣшны, но онѣ тяготили Клеопу. Онъ сталъ бояться нравственной отвѣтственности за порученное ему дѣло на судѣ Божіемъ и изъ страха предъ этой отвѣтственностью надумалъ оставить его, посвятить всего себя только заботамъ о своемъ спасеніи. Ему стало казаться, что онъ недостоинъ настоятельскаго званія, что онъ совершаетъ тяжкій грѣхъ, оставаясь въ этомъ званіи; „сего ради, пишетъ онъ, су- дихъ зватися бѣгунъ или плутъ отъ человѣкъ, ибо аще и весь міръ симъ укоритъ, то лутшую мнѣ милость у Бога и грѣховъ моихъ прощеніе исходатайствуетъ". Такимъ образомъ въ побужденіяхъ, которыми руководился Клеопа, оставляя Введенскую пустынь, не было ничего, унижающаго его нравственное достоинство.—Но не такъ отнеслась къ его поступку Епархіальная власть: дѣло о его бѣгствѣ въ Переславской Консисторіи пошло обычнымъ формальнымъ порядкомъ. По производствѣ слѣдствія, согласно резолюціи Преосвященнаго, Переславская духовная консисторія донесла „о бѣгствѣ" Клеопы Св. Синоду и Московской Синодальной Конторѣ, разослала предписанія о задержаніи бѣглеца во всѣ духовныя правленія Переславской епархіи, къ закащикамъ и настоятелямъ монастырей. Временное же завѣдываніе пустынью было поручено іеродіакону Паисію и монаху Тимофею. Но всѣ эти мѣры, принятыя Переславской Консисторіей, оказались излишними: чрезъ три мѣсяца, 5 іюня того же года іеромонахъ Клеопа неожиданно самъ явился въ Переславскую Консисторію съ повинной. Возвратившійся бѣглецъ былъ арестованъ, заключенъ въ оковы и подвергнутъ Консисторіей допросу. На допросѣ Клеопа чистосердечно разсказалъ о своемъ странствованіи. Вотъ дословное его показаніе: „Будучи лѣтъ съ пять въ настоятельскомъ званіи узналъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4