26 Елизаръ какъ-то весь вздрогнулъ. Обернувшись онъ увидѣлъ передъ собою жену. — Дуня, это ты? — Я-то, я, да ты-то что вотъ дѣлаешь? а! что? — Водку пью, Дуня. — Водку... Іакъ... А дома жрать неча... Дѣтишки голодныя сидятъ,—да и сама-то я съ утра не ѣмши... А ты водку пьешь... Знать не утерпѣлъ... Обрадовался дачкѣ-то! — Э-эхъ! Елизаръ, до чего ты меня измучилъ, до чего извелъ; ноженьки мои не ходятъ, и неужели тебѣ меня не шаль? нежаль твоихъ несчастныхъ ребятишекъ? хоть постыдился бы ты вотъ этихъ стѣнъ, да побоялся бы Бога, что ты только это дѣлаешь?, что? а я домажду... жду... А онъ накося гдѣ? хорошіе люди только и норовятъ, чтобы скорѣй домой попасть, да подѣлиться своей радостью со своими близкими. А ты? ты что? Далѣе Авдотья ничего не могла произнести отъ подступившихъ къ горлу слезъ и горько зарыдала...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4