57 * * * Мой грустный ангелъ, мой свѣтъ неизбывный,. Живу тобой - божествомъ лучезарнымъ. И льется въ душу твой отсвѣтъ дивный, Хоть могъ бы погаснуть я въ мірѣ угарномъ. Печалью жжется, излучаяся пѣсней, Вечерѣющій свѣточъ невѣчной жизни. И тѣмъ призывнѣй, и тѣмъ прелестнѣй Манитъ къ безсмертью и вѣчной отчизнѣ. Вечерѣющій свѣточъ, уйдешь ли—но знаю. По чаръ не погасишь своей вѣчности дивной. И будешь звать только къ небу и маю, Мой грустный ангелъ, мой свѣтъ неизбывный. ОСЕНЬ. Грудь земная холодѣла, и лучи—изнемогли. Черной цѣпью въ ясномъ небѣ улетали журавли. Въ цвѣтникѣ твоемъ усталомъ скорбно пикнули цвѣты. Два листка осиротѣлыхъ закружились съ высоты. Прозвенѣла гдѣ-то пѣсня, гдѣ-то грустно замерла. Звонари передъ вечерней стали бить въ колокола, Думы—чуткія, больныя ткали вѣчный свой узоръ. Па лицѣ твоемъ застывшем'ъ тлѣли мука и укоръ. * * * Снятъ отзвуки дневного гула. Цвѣты кадятъ моей струнѣ. Смотри, вонъ тамъ на вышинѣ Звѣзда падучая скользнула. Какъ лепестки, прозрачны ткани Твоихъ бѣлѣющихъ одеждъ. И столько воли и надеждъ Въ красиво изогнутомъ станѣ. Моя ли ты? Быть можетъ, ложно Проживъ со мной года, Ты ускользнешь, какъ та звѣзда, Задѣвъ меня неосторожно.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4