— 26 * * * Измѣни тоскѣ, безсилью. Посмотри.—закатъ, блѣднѣя, Вросилъ въ небо жгучей пылью Брилліантовыхъ міровъ. Моя сказка! Моя фея! Погрусти надъ старой былью— Твоя грусть еще теплѣе Чуть -мере щущихся сновъ. Въ хороводахъ старой были, Въ этихъ снахъ ушедшей воли— Мы страдали, мы .побили, Мы плели вѣнки изъ розъ. И въ пору закатной боли Мы такъ близки-близки были... А кругомъ блестѣли, въ нолѣ Брилліанты томныхъ росъ. Погрусти -надъ нашимъ счастьемъ, Погрусти надъ ночью мая— Голубая ночь, съ безстрастьемъ, Какъ и прежде, смотритъ вдаль... И, какъ встарь, моя родная, И весною и ненастьемъ Жжетъ намъ душу огневая, Жгуче-сладкая печаль. Что намъ грустно? Что намъ больно?— Любимъ мы еще теплѣе... Но тоска томитъ невольно Въ эту вдумчивую ночь. И, тоскуя и робѣя, Сердце ужъ не бьется вольно, По оно не въ силахъ, фея, Отъ тебя умчаться прочь. И церковь все та же, и та же ограда, И та же печальная, синяя даль. И сердце чему-то такъ трепетно радо— Чего-то... кого-то... и жаль и —не жаль...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4