ур >ѣ & Только ель да сосна, Изрѣдка кудрявая березка. А вдали чуть видна Неба свѣтлая полоска. И звенитъ, поетъ комаръ, И шумитъ и плачетъ кто-то въ борѣ — То не ты-ль, кто былъ и дряхлъ и старъ, Кто всю жизнь промечталъ о просторѣ. Кто по свѣтлой волѣ тосковалъ И на рабской изнывая цѣпи,— Всю, всю жизнь разсвѣта ждалъ, Но солнца не видѣлъ, не ушелъ въ степи Колокольчикъ, разсказывай мнѣ быль. Тройка—мчись! Недолго до разсвѣта. Далеко все это, какъ вчерашняя пыль. II было-ль все это? ПЕРЕДЪ ГРОЗОЙ ПЕРЕВОРОТА. Забитый народъ. Народъ безъ улыбки, Съ своей философіей—хмурой и темной. Печальный народъ. Народъ—по ошибкѣ. Въ стихіи безсилья, какъ море—огромный. Сгибается набокъ лачуга-хибарка, Какъ гнется его безотвѣтная выя. Молчитъ онъ, хоть лѣто мучительно-жарко. Молчитъ, хоть кругомъ него вьюги хмельныя.. Отрѣзанъ отъ знанья, запуганъ винтовкой, Запуганъ казацкой нагайкой да плеткой— Поникъ, какъ цвѣтокъ опаленной головкой Въ томительномъ зноѣ—невинный и кроткій. Настолько поникъ, что за честь человѣка, За правду, что ищетъ, не встанетъ могуче. И въ небѣ надъ нимъ, небѣ новаго вѣка Все тѣ же бездождныя страшныя тучи.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4