— 13 — Но настанетъ пора и—рука палача, Обезсилѣвъ, замретъ, и зазубренный мечъ Самому палачу срубитъ голову съ плечъ, Надъ утраченной силой его хохоча. ВЕЧЕРЪ. Вечеръ тусклъ, и холоденъ, и боленъ. Гдѣ-то свѣтъ чуть вспыхнулъ и погасъ. Гаммы зововъ льются съ колоколенъ, А подъ нихъ—напѣвъ изъ думъ о васъ. Послѣ страсти, послѣ бурь мятежныхъ, Отъ цвѣтеній, отъ лучей весны— Вы уплыли къ нови волнъ безбрежныхъ, Волнъ людскихъ, вы—тождество волны. И теперь, когда на сердцѣ опытъ Тьмы и свѣта вывелъ борозду,— Что есть въ васъ: довольство или ропотъ? Нужно-ль вамъ меня? Я къ вамъ приду! * * * Туманна даль. Даритъ прохладой Чуть пробужденный вѣтерокъ. За монастырскою оградой, ІІа рѣчкѣ вспыхнулъ огонекъ. Тоска вечерняя на стражѣ. Душа полна тревожныхъ думъ. И чѣмъ вода ровнѣй и глаже,— Тѣмъ больше волнъ вздымаетъ умъ. Ахъ, въ этотъ часъ поры короткой, Какъ въ небѣ вспыхнули огни? Взлелѣй цвѣтокъ молитвы кроткой, И злобныхъ бѣсовъ иждени. Пусть лишь на мигъ, на мигъ случайный, Такой же краткій,какъ мечта, Во мнѣ сроднятся вскрытой тайной— И глубина и высота.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4