101 Но къ тебе и не пришелъ. Я ушелъ въ широкій долъ. На поникнувшія розыѵ Стали тихо падать слезы. Въ полночь встала отъ окна И пошла одна... одна.. Подошла, грустя, къ постелямъ, Перевитымъ пьянымъ, хмелемъ. Опустилась на мою. Расплела косу свою. » И сидѣла до разсвѣта— Не согрѣта... не согрѣта... Но люди—были тѣ же люди. И небо—сине, какъ всегда, Не откликаясь никогда На боль и слезы хмурой груди. И шла въ цвѣтахъ, въ вѣнкахъ весна И лѣто въ золотистомъ зноѣ. Въ своемъ торжественномъ покоѣ Всходила въ небесахъ луна. Но все не въ силахъ было спять Покровъ тоски съ глубинъ сердечныхъ И въ кругѣ бодрыхъ и безпечныхъ Онъ сталъ себя не узнавать. И, какъ тебя, не понимали Его никто изъ близкихъ ЛИЦЪ— Съ ихъ узкимъ кодексомъ теплицъ, Съ ихъ грязной ржавчиной морали. Они не въ силахъ были знать, Что есть міры другихъ желаній, Что жизнь—въ борьбѣ святыхъ исканій А не въ одномъ желаньѣ спать.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4