— 51 и свѣтелокъ. Но лишь только усилился спросъ на товаръ, лишь только поднялась цѣна бархата, этотъ недостатокъ становится ощутителенъ. Среди фабрикантовъ онъ фатально вызываетъ крайне вредную для ихъ интересовъ конкурренцію. Они опаиваютъ и переманиваютъ другъ отъ друга ткачей; отсюда возникаютъ ссоры и дрязги. Но ничто не можетъ остановить фабриканта отъ его естественнаго стремленія расширять, сколько возможно, размѣры производства, увеличивать размѣры предпринимательской прибыли. Такая система ведетъ къ результатамъ весьма плачевнымъ для самихъ фабрикантовъ. Сдѣльная плата возвышается; ткачъ становится дерзкимъ, непокорнымъ и лѣнивымъ. При всемъ желаніи побить ткача (что вообще часто практикуется) за пьянство, лѣность и дерзости, фабрикантъ долженъ сдерживать свои порывы, опасаясь ухода ткача, котораго всякій фабрикантъ съ удовольствіемъ приметъ, хотя бы съ громаднымъ долгомъ старому хозяину. Благодаря тому, что ткачу постоянно приходится зарабатывать ѵ старый долгъ, безъ надежды когда-либо вырваться изъ этой кабалы, онъ относится къ работѣ крайне нерачительно, лѣниво. Ткачъ знаетъ, что хозяинъ будетъ его кормить и поить, уплатитъ за него подати, а выпутаться изъ долга онъ никогда уже не въ силахъ. По будемъ говорить устами фабрикантовъ. „Въ моихъ фабрикахъ,—говоритъ фабрикантъ дер. Боровкова Андрей Салкинъ,—работаютъ стромынскіе и боровковскіе. Стромынскіе (изъ дер. Стромыни) всѣ за конторой имѣютъ, ни на одномъ долгу нѣтъ; тѣ по 100, по 150 руб. въ годъ вырабатываютъ. А Боровковскіе по 60, по 70 руб. выработаютъ; рѣдкій ужь, который 80 руб. въ годъ заработаетъ. А все оттого, что боровковскіе въ долгу, какъ въ шелку: за всѣхъ подати плачу, за хлѣбомъ каждый день ходятъ. Имъ ужь и нелестно стараться-то за станомъ". 1 Ткачъ задолжалъ фабриканту; послѣдній уже не даетъ ему денегъ на руки. Но вѣдь ткачъ, чтобы работать, долженъ ѣсть, пить и одѣваться. II вотъ довольно давно возникаетъ обычай, по которому фабрикантъ обязанъ отпускать ткачу хлѣбъ, платить за него подати. Сборщикъ податей или староста обращается помимо ткача прямо къ его хозяину-фабриканту за уплатой податей. Фабрикантъ платитъ, а рабочій и не знаетъ даже, пока хозяинъ не скажетъ, сколько и когда за него уплачено податей. Даяге полицейское начальство освоилось съ этимъ обычаемъ и требуетъ податей прямо съ фабрикантовъ. Ткачъ живетъ у фабриканта, какъ у Христа за пазухой. Всѣ эти условія и обычаи значительно связывали фабрикантовъ. Рабочіе часто уходили къ другому хозяину, не заплативъ долга старому. Взысканіе дол4 *
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4