— 256 справедливость, которая не вяжется съ провозглашеннымъ принципомъ потребленія и не можетъ быть оправдана никакими хозяйственными соображеніями. Годовалый мальчикъ, который ничего не потребляетъ и ничего не производитъ, получаетъ полный надѣлъ, а 30-лѣтняя •женщина, которая много потребляетъ и много работаетъ, ничего не получаетъ. Такой порядокъ заключаетъ съ себѣ логическую нелѣпость и потому не можетъ долго продолжаться. Онъ держится на традиціяхъ мужской ревизской души, которую правительство ввело въ общинную жизнь, на загнанноиъ положеніи женщины и на предразсудкѣ, что она не способна саностоятельно хозяйствовать. Сътеченіемъ вреиени традиціи ревизской души исчезаютъ. Предубѣжденіе противъ хозяйственныхъ способностей женщины не можетъ имѣть мѣста танъ, гдѣ слагается поговорка, что „въ бѣдной сеньѣ на двухъ нужиковъ одна баба, а въ богатой на двухъ бабъ одинъ мужикъ". Пріобрѣтая значеніе въ семьѣ на счетъ авторитета мужа и главы семейства, привыкая на фабрикѣ къ самостоятельной работѣ, отдѣльной отъ семейнаго хозяйства, женщина вскорѣ заявляетъ притязанія и на землю. По смерти мужа, бездѣтная вдова проситъ міръ не отнимать надѣлъ въ виду ея беременности. Міръ уважаетъ просьбу одной, другой, и вскорѣ возникаетъ общее правило: по смерта мужа влеченіе года не отнимать земли у бездѣтной вдовы въ той надеждѣ, что за это время она родитъ дитё (Соколово). Въ защиту правъ крестьянской женщины ополчаются чернички и дѣвушки-вѣкоушки— эти деревенскія нигилистки, отрицающія бракъ, семью и главенство мужчины. Безродная сирота или отбившаяся отъ семьи, дѣвушка-вѣкоушка живетъ своимъ домкомъ, своимъ хозяйствомъ, обрекая себя на безбрачіе, но не отвергая увлеченій молодости и удовольствій любви. По мѣстамъ дѣвушки-вѣкоушки давно уже завоевали себѣ право владѣть землею, быть-можетъ, потому, что онѣ считались посвятившими себя Богу*). Подобныя исключенія, эти скромныя: „міръ пожалѣетъ", „если есть залипшія души", „даютъ вдовѣ на пропитаніе", „по разсмотрѣнію міра" и т-д., повторяясь часто, служатъ для дальнѣйшихъ завоеваній женщины. Въ среду мірянъ невольно проникаетъ нысль, что „неправильно женскій полъ лишать зеили: ѣдятъ тоже". Процессъ заканчивается бабьимъ бунтомъ, послѣ котораго вырисовывается новая, невиданная картина мірскихъ распорядковъ, раскладка земли по объѣденію. Новая раскладка вліяетъ не только на общину, но и служить важнынъ моментомъ для переворота въ семейныхъ отношеніяъ. Выходя замужъ, дѣвушка несетъ въ семью не только свою рабочую силу, какъ это было прежде, но и свое право владѣть землею. *) Въ нѣкоторыхъ селеніяхъ у крестьянъ есть обычай давать въ исключительныхъ случаяхъ жизни зарокъ, но которому одна изъ дочерей обрекается на вѣчное безбрачіе. Будущая дѣвушка- вѣкоушка занимаетъ въ семьѣ привиллегированное положеніе и пользуется уваженіемъ: ее непремѣнно обучаютъ грамотѣ и не обременяютъ черезчуръ тяжелой работой.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4