b000002657

34 Часть первая. ДО РЕвОЛюции лучше». Надя от радости чуть не заплясала. Однако родные сёстры сердились на неё, что не за Мумрикова пошла и в столицу не уехала. Но отношение сестёр не омрачило её счастья. Дмитрий утверждал, что Надя непременно будет любимицей его матери. Всё так и было. Надя и Митя прожили вме- сте 18 лет. У них родились трое детей. Жизнь омрачала тяжелая болезнь Дмитрия – гнойный плеврит. В 1914 году он поехал в Крым к род- ственникам поправлять здоровье, но началась война, и ему пришлось срочно возвращать- ся. Сохранилась его переписка с женой того времени. Их чувства друг к другу не угасли, а, наоборот, разгорелись сильнее. Надя назы- вает мужа «Митюшечка, милый», «милушка», «Митрошечка» и между прочим замечает: « Сей- час я зачитываюсь Обломовым И. Гончарова. Очень много нашла сходства в его любви к Ольге и в моей к тебе. Всё же досадно за Ольгу – чай-бы сама похозяйничала, раз он не может». Под словами «сама похозяйничала» Надя имела в виду, что она, в отличие от героини Обломова, в критический момент буквально вынудила Дмитрия сделать ей предложение – «сама к нему напросилась». Дмитрий отвечает: «Уж больно я соскучился по тебе, приезжай сюда…Да, похожа, пожалуй, твоя любовь ко мне на любовь Ольги к Обло- мову. А надо было отдать эту Ольгину любовь Штольцу. Прости меня, моя дорогая «Ольга», постарайся найти себе своего «Штольца. Твой Гиляревский – «Обломов» Нетрудно догадаться, что под Штольцем подразумевается честолюбивый и практичный господин Мумриков, которому Надя в своё время дала от ворот поворот. Дмитрий скончался спустя три года, в 1917, в возрасте 45 лет. Его родной брат, Иоанн Флегонтович (мой прапрадед) написал Наде доброе, сочувствующее и в чём-то пророческое письмо, где делится своим печальным опытом потери жены: Дорогая Надежда Александровна! Я сам только что перенёс тот жребий судь- бы (не удар, а жребий), какой выпал и на Вашу долю. Перенес – и могу сказать, по личному опы- ту, что потеря такого рода не столь уж тяжела и страшна, как ожидал и предполагал я. Мы думаем, малодушествуем, заглядываем вперёд – в неизвестное, ожидающее и пугающее нас будущее, а там, сверху, невидимо, зрит и надзирает над нами «Око Всевидящее, Всеблагое, благоустрояющее…» Оно, если мы сами не ушли Надежда Виноградова, 1899 г.