b000002657

102 Часть третья. Хроники Блокады Среди тех мальчишек и девчонок выжива- ла в блокадном Ленинграде и девочка Люся. Она тоже осталась совсем одна. Только Люсина мама умерла не от голода. С ней случилось кое-что пострашнее. Три месяца спустя, в мае, Агриппину при- везли из психбольницы. Сказали, что кормить её нечем, да и лечить тоже некому. Мать на- столько ослабела, что только лежала и стонала. Но даже в таком состоянии пыталась навести какой-то порядок и позаботиться о дочке. К ве- ликому неудовольствию злой тётки, которая вообразила себя хозяйкой квартиры. Первым делом, мама попросила Люсю заглянуть в буфет: «Есть там наши хлебные карточки?» Люся посмотрела и неосторож- но ляпнула: «Нет, мама, исчезли». Тут матери стало совсем плохо, и она больше ничего не спрашивала. Неожиданно в квартиру вошёл брат, Иван Николаевич. Он был в ужасе от разрушенного города, истощённых жителей. Увидев уми- рающую сестру и Люсю-дистрофика, понял, что надо срочно устраивать их в эвакуацию и поспешно убежал, оставив кое-какие про- дукты. Тётка поняла, что времени терять нельзя. Она сказала Люсе: «Чего пялишься? Сходи во двор, нарви крапивы, будем щи варить». Кра- пива той весной была в огромном дефиците, из-за неё даже дрались. Люся послушно спу- стилась вниз, нарвала, что смогла, и быстро вернулась обратно. Вошла в комнату. Тётка стояла, склонившись над матерью и плотно прижимая подушку к её лицу. Почувствовав, что на неё смотрят, женщина отняла подушку, медленно повернулась и произнесла: «Твоя мама умерла». Но было поздно – Люся всё поняла. Она за- кричала и заплакала. Тётка взъярилась, вцепи- лась в девочку когтями и зашипела, как гадюка: «Молчи, дура, молчи, не смей!» Неизвестно, что стало бы с Люсей. Возможно, убийца матери прикончила бы и её – зачем ей свидетель? На счастье, вскоре снова появился Иван. Теперь он увидел, что сестра уже мертва, а пле- мянница ревёт горючими слезами. Он, видимо, о чём-то догадался, потому что сильно разъя- рился на жену. Схватил её за плечи, встряхнул, закричал: «Чтоб ты ребёнка довезла!» Потом добавил с угрозой: «А с тобой я ещё разберусь!» Перед поездкой тётка навязала огромные узлы с вещами Агриппины – всё, что могла утащить. И они с Люсей поехали. Пока плы- ли по Ладожскому озеру, бомбёжек не было. Но когда пересели на грузовики, начали бом- бить. Позже Люся вспоминала: «Нас бомбят, грузовик перевернулся, все бегут, прячутся, а я стою посреди дороги и смеюсь». Когда ехали на поезде, тётка коротко сошлась с какой-то бабой в купе. Они нарезали сальца, огурчиков, хлебушка, налили водочки. Увидев, что Люся на них пристально смотрит, тётка ки- нула на пол корку хлеба: «Жри, корова, может, подавишься», –и захохотала пьяным смехом. Таким образом, добрались до Глазка, где злая тётка оставила ребёнка у первой же избы. Добрые соседи довели Люсю до дома её тёти Александры (Сани), родной сестры матери. Та потом вспоминала: «Рано утром постучали в окно. Выглядываю – стоит дитёнок, совсем седая».