'64 п о п у г а й Георгъ (горестно) АхЪ, батюшка! я не сберегЪ изЬ имѣнія моего ничего , совсѣмЪ ничего. Р и х а р д ъ . Ничего!— Богъ жестоко меня искушаетЪ. Георгъ. ТакЪ, батюшка, подлинно жестоко! пускай бы я лишился небольшаго богатства, но за что лишенЪ я радости помочь моему отцу ! — Одна- кожъ. . . я вспомнилЪ, что у меня здѣсь есть корреспондентѣ, которой ео всѢхЪ письмахЪ называлЪ меня другомЪ; онЪ считаетъ себя за нѣкоторую небольшую услугу мнѣ одолженнымЪ и охотно заплатитъ теперь. Тринадцать талеровъ для него ничего не значапіЪ, а для меня несказанно много. СебЪ я не ст алЪ бы просить милостины ; но для васЪ, батюшка. ... я поспѣшу кЪ нему. — На когожЪ я вас'Ь оставлю здѣсь!— а!.... (КличетЪ) Ксури! Ксури! — И вамѣ представлю человѣка , котораго изЪ рабовЪ моихЪ сдѢлалЪ я себѣ другомЪ. — Лице у него черно, какЪ уголъ; но душа его бѣла, какЪ херувимское одѣяніе.— (Подходит ближе кЪ хижинѣ и пличетЪ') Ксури! Ксури!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4